?

Log in

No account? Create an account
 
 
Александр Литвин
01 Сентябрь 2016 @ 01:10
С возрастом чувство понимания мира стало меняться: я расту, и получаю все больше и больше информации, но этот объем все дальше и дальше отодвигает меня от знаний. Чем больше я узнавал – тем больше было вопросов! В детстве меньше сомнений, и я думал, что чем больше узнаю, тем меньше будет белых пятен. Я ошибался. Теперь я понимаю, что ошибался, а тогда я просто изучал этот мир. Вероятно, из за этого начал рано читать. Я вдруг понял, что эти маленькие значки – буквы – позволят мне получить необходимую информацию.
Читать меня научила мама. Как то незаметно буква за буквой к пяти годам я уже неплохо читал, и мне было страшно скучно в первом классе. До сих пор помню: скорость чтения у меня была сто восемьдесят слов в минуту – на уровне школьника 5‑го класса, и не было большого смысла повторять эти бесконечные «а а… бэ… вэ…», которые бубнили мои одноклассники, для которых «Букварь» был настоящим открытием. Моя соседка подняла руку, учительница обратила на нее внимание: «А Шурик – читает!» Учительница подошла ко мне: «Что ты читаешь, Шурик?» Я достал из под парты книгу Фенимора Купера «Последний из могикан». Я не испугался, я огорчился – книга была очень интересная, и мне оставалось дочитать всего три четыре страницы до конца. Учительница спросила, на каком месте я остановился, я показал.
– Интересно?
– Да, очень.
– У тебя сейчас есть кто нибудь дома?
– Да, мама. Она сегодня во вторую…
Мама работала на заводе посменно. Но слово «смена» никогда не говорилось. В первую или во вторую – и всем все было ясно.
– Иди домой!
Я шел и пытался сообразить: меня выгнали с урока или отпустили, потому что мне не надо учить этот предмет? В голове у меня не укладывалась сама возможность не ходить в школу, потому что я знал: все должны ходить в школу и сидеть там определенное время. И я решил, что меня выгнали! Когда мама спросила, почему я так рано пришел, я ответил, что у меня заболел живот. Мама заволновалась, но я сказал: «Не волнуйся, пока я шел домой, все уже прошло». Я не считал, что не прав, не сказав маме правду. Мне казалось, что если я начну рассуждать и требовать для себя каких то преференций, я заставлю родителей волноваться по пустякам, а у них и без меня забот полон рот. Поэтому, собственно, я и придумал больной живот.
От урока чтения меня так и не освободили, и я продолжал страдать от безделья, так как читать на уроках я практически перестал. А на переменах мне очень хотелось бегать. Я бегал и периодически во что то или в кого то врезался, но однажды врезались в меня. Так врезались, что я оторвался от земли, пролетел не меньше метра, и с размаху влепился в стенд «Пионеры герои». Каждая фотография юного героя была закрыта стеклом. Так как героев было много, то и стеклышек было много, и все они разбились на мелкие осколки. Таран, закинувший меня на стену, благополучно проследовал по школьному коридору, сшибая всех и вся, а я, от удара потерявший контроль над собственным дыханием, присел на корточки прямо в эпицентре разрушения героического стенда.
Моих родителей вызвали в школу. Меня никто и не спросил, как произошло столкновение. Никто меня не слушал.
– Завтра с родителями в школу!
– С обоими?
– Нет, достаточно одного!
И я поплелся домой. Дома я рассказал маме и папе о приглашении.

Утром я шел в школу с папой, и я был очень печален. Я думал, что получу по полной программе ни за что, и мне было страшно обидно, хотя я, собственно, еще ничего и не получил, но мое воображение работало по максимуму. Я ожидал какого то наказания от папы, и самым страшным наказанием было бы сидеть дома, а не играть с друзьями. Мы шли по улице и догнали директора школы. Этого человека уважала и боялась вся школа! Он был с одним глазом, а второй скрывала черная повязка. Свое ранение он получил на фронте, в тяжелейшем бою, и для нас, пацанов, был непререкаемым авторитетом. Позже, когда он вел у нас историю, мы мгновенно становились очень взрослыми, когда наш учитель вдруг прерывал свою лекцию, опускался на стул и сидел, как роденовский мыслитель, а из под черной повязки выкатывалась слеза. Мы знали, что ему больно, и нам становилось его так жалко, что мы боялись потревожить его даже дуновением своего дыхания. Директор был нашим соседом. Он спросил: «Что случилось?» Ведь просто так папы с детьми крайне редко ходят в школу. И спросил он не папу, а меня! Пока мы шли, я объяснил ситуацию. Он понял и сказал, что в визите моего папы необходимости нет. Папа пошел на службу, а мы с директором – в школу.
Потом он еще раз спас меня, когда меня выгнали с урока математики. Я не хулиганил, я сидел спокойно, но мальчик, сидящий сзади, доставал меня тем, что тыкал металлической линейкой в спину. На слова он не реагировал, и мне пришлось повернуться и просунуть кулак в его сторону. Учительница математики была на восьмом месяце беременности, и ей было явно не до нас. Она, не сомневаясь, отправила меня за дверь.
Я сел на подоконник и скучал: книга осталась в портфеле, урок был не последний, а до следующего урока было еще полчаса. От нечего делать я стал прислушиваться к голосам. За закрытыми дверями шли уроки: русский, история, ботаника, в каких то классах было шумно, а в каких то тишина. Я увлекся, мне уже не было скучно, и я не заметил, как ко мне подошел директор.
– За что тебя выгнали с урока?
– За шум.
– Пойдем.
Он открыл дверь в класс, строго посмотрел на учительницу и сказал мне: «Иди, садись на свое место».
У меня не было ни обиды, ни досады. Я смотрел на учительницу, лицо которой было сплошь покрыто пигментными пятнами, и я знал, что с математикой у меня не сложится. Не от того, что учителя плохие попадались – нет! Просто я точно знал: математика мне в жизни не понадобится. С точки зрения школы, это знание могло быть существенным тормозом в моей правильной реализации, но, что более существенно, это знание спасло меня от ненужной мне способности мыслить логически. Позже, эта свобода от логики стала очень важным для меня видом свободы!
 
 
Александр Литвин
01 Сентябрь 2016 @ 09:40
1 сентября. В моем календаре этот день обозначен, как день опасный и напряженный. Его динамика направлена на сохранение традиций, а все что нарушает традиции, будет воспринято весьма критично, возможно даже с применением силовых методов. Не мешает вспомнить старые порядки и правила и не выделятся, не эпатировать публику. День хорош для скромных, а вот экзальтация может привести к взрыву. Взрывоопасность и в эмоциях, и в реальности. И если эмоции будет сложно сдерживать, то проконтролировать всё, что может взорваться – необходимо!
Осторожнее на дорогах! Не разговаривайте за рулем по телефону и соблюдайте скоростной режим! Девиз дня - слово «безопасность». Используйте его в своей речи почаще, это поможет избежать ошибок как говорящему, так и слушающему.
1 сентября - день классики и в стиле одежды и в питании. Женщины должны носить исключительно платья, юбки и блузки, а мужчины - классические костюмы. Цвет дня - красный, поэтому не лишними будут аксессуары этого спектра. В питании - птица, особенно приготовленная на гриле, а вот крепкие спиртные напитки следует категорически исключить.
Хорошего вам дня!