Александр Литвин (a_litvin) wrote,
Александр Литвин
a_litvin

Избранные главы книги "Выше Бога не буду"

34.
Отпуск пролетел незаметно, и я вернулся в свой полк. Там меня ожидал перевод в забайкальскую тайгу, в район станции Ксеньевская, где располагался четвертый батальон и три заставы, вытянутых в цепочку по реке. Как мне и обещали, ближайший медицинский объект – военный лазарет ВДВ на станции Могоча находился за 200 километров по железной дороге. В летнее время автомобильных дорог практически не было, в зимнее – дорогу прокладывали по льду замерзших до самого дна рек.
У меня был маленький медпункт, отдельный бокс для особо опасных инфекций, военно полевой набор хирургических инструментов, щипцы для удаления зубов, аппарат УВЧ 66 и инфракрасная лампа, под которой я спал в лютые морозы. Запас медикаментов был неплохой и с приличными сроками годности, спирта было 50 литров. Я приступил к своим обязанностям, и уже на третий день вступил в конфликт с заместителем командира батальона по тылу.
В батальоне свирепствовала пиодермия, грибок стоп. Я быстро нашел причину – банальные кеды, совершенно бесхозные, бойцы обували их по очереди, когда в свободное от службы время играли в волейбол или футбол. Я понял, что у меня нет ни средств, ни возможностей для дезинфекции, и принял решение уничтожить сто пар кед, а их было именно столько.
Я взял в помощники бойца, который к своему удовольствию разжег костер из обуви, зараженной грибком. Вечером в каждый солдатский сапог было залито по 200 милилитров формалина в смеси с марганцовкой и еще не помню чем. Каждый солдат был обработан фунгицидом, облучен кварцевой лампой и промазан трехпроцентным раствором йода.
Они выздоровели, но зам по тылу посчитал мои инквизиционные меры по отношению к спортивной обуви страшным самоуправством, а одномоментное лечение солдат всего подразделения – подрывом боеготовности. Он на полном серьезе назвал меня вредителем и пособником империалистов и китайцев, которые на той стороне речки только и ждали, когда я сожгу кеды. Мне редко везло на командиров в армии, но в этот раз комбат был адекватным. Он достаточно грубо заткнул рот тыловику, тем самым дав ему понять, что я хоть и на срочной службе, но задачи выполняю не менее важные, чем он.
На ближайший год враг мне был обеспечен. И он оказался не империалистом и не голодным китайцем, алчно разглядывающим в бинокль наши кедровые шишки, а заместителем командира батальона по тылу, имеющем разницу в возрасте со мной лет в пятнадцать минимум. Он доставал меня как только мог. Две недели я отбивался от его агрессивных атак, но наступил момент, когда конфликт был исчерпан. Я заказал сон и спросил, что мне надо знать, чтобы остановить этого агрессора.
Я увидел его в гипсе. Он сидел и перебирал бруснику: бело розовые ягоды – в одну сторону, а красные – в другую. Проснувшись, я стал вспоминать детали. Зам по тылу, гипс, ягоды… Я пошел в лес, нашел бруснику. Красной еще не было – вся сплошь бело розовая, неспелая. У меня на родине брусники нет. Интересно, когда она здесь спеет, надо у местных спросить.
По дороге мне попались пацаны на велосипеде. Я их остановил:
– А когда брусника поспеет?
– А это когда мы в школу пойдем. После 5‑го сентября обычно ходим ее собирать.
Сегодня 20 августа, значит, еще две недели мне его терпеть. Ладно. Потерплю. И я ушел в состояние глухой обороны: есть, так точно, никак нет. Я ждал двенадцать дней. На тринадцатый день, снимая пробы на кухне – а это была моя довольно приятная обязанность – я записал замечание по качеству приготовления третьего блюда, а конкретно – киселя, который повар не кипятил, а просто размешал в бачке с горячей водой. Та проба, что мне принесли, оказалась на голове у повара, а обед личного состава был задержан на время приготовления нового киселя.
Задержка обеда в армии – это своего рода ЧП. Война войной, а обед по расписанию. И это не просто поговорка – это жесткое правило, обязательное к исполнению. Что тут началось! Солдаты ропщут: желудочный сок выделился минута в минуту, а еды нет! Я переключил их гнев на нерадивого повара, которого они пообещали накормить несъедобным продуктом, а вот истерики зам по тылу мне избежать не удалось. Он кричал, брызгал слюной, растоптал свою фуражку и обещал гноить меня на губе до самого дембеля. Я смотрел ему в глаза и ждал, ждал, ждал, когда же он, наконец, проорется и будет способен услышать меня. Он проорался, и я объяснил причину задержки приема пищи. Не спеша, методично и пунктуально я говорил об особенностях термообработки продуктов питания и возможных последствиях нарушения технологии. Я вплел в свои слова его же обвинения в диверсии, саботаже и попустительстве, так как повар – его непосредственный подчиненный, а в конце я сказал: «Вы совершенно напрасно преследуете меня за то, что я правильно исполняю свои служебные обязанности. Ваше несправедливое преследование будет остановлено в течение десяти ближайших дней и скорее всего на физическом уровне».
Он замолчал. Он пялился во все глаза и ноздри его трепетали.
– Это что, угрррррозззаааа? – он просто прорычал это слово. Угрррррозззаааа?!
– Нет, это свершившийся факт.
Мороз шел по коже, и я знал, что это не от страха, а от того, что так и будет.
Он сломал ногу, вылетев на повороте с заднего сиденья мотоцикла. Я сам накладывал шину на его ногу и сам сопровождал его в лазарет в кабине локомотива товарного состава. Он все время молчал и уже после того, как его осмотрели, просветили на рентгене и наложили гипс, спросил:
– Как ты это сделал?
– Это не я, это ты сам себе сделал.
Я говорил ему «ты», а он даже и не подумал меня одернуть и напомнить о субординации. Больше он никогда не вмешивался в мою работу.


Приобрести книгу можно на официальном сайте.
Tags: Книга "Выше Бога не буду"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment