Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Litvin_main

Начальник - тоже человек

"Начальник - тоже человек", и его характер можно определить по дате рождения. Вам достаточно знать месяц, чтобы найти правильный подход к руководству.
Январские начальники работают больше своих подчинённых и мерилом работы считают усталость.
Февральские видят все ваши недостатки и ключевое слово для них - "справедливость".
Рожденные в марте внимательны к вашему внешнему виду, серьёзные разговоры с ними лучше планировать на послеобеденное время.
Апрельские начальники с врожденной энергией власти, у них можно только просить, но не требовать.
Майские руководители - перфекционисты и стратеги. Их ни в коем случае нельзя торопить.
Июньские начальники - импульсивные и экспрессивные. С ними нужно говорить быстро, чётко, по-военному и с задором.
Июльские - добрые, неагрессивные и нежадные. Очень любят, когда подчинённые принимают решения самостоятельно.
Августовские начальники могут делать 5 дел одновременно и требовать таких же результатов от подчиненных. Любят чёткость и порядок во всём.
Сентябрьский начальник - профессор, а вы всего лишь для него - "вечный абитуриент". Помните, с профессором можно только "советоваться".
Октябрьских руководителей отличает высокое чувство долга по отношению к работе. Такого же отношения они требуют и от подчиненных. В разговоре с ними не используйте новых терминов и новых слов.
Ноябрьские начальники не прощают лжи, справедливые, работящие, добрые, но постоянно сомневающиеся в себе и компетенции своих сотрудников.
Декабрьские - самые креативные и творческие. Их идеи самые верные с точки зрения стратегии. В разговоре с ними не зацикливайтесь на мелочах.

Litvin_main

(no subject)

Безусловно, есть убедительные тексты-характеристики, которые производят впечатления на людей, обладающих или желающих обладать теми или иными свойствами, это просто хорошее знание психологии и не более того. Этот эксперимент доказывает, что у шарлатанов есть возможность задурить Вам голову, но никоим образом не доказывает отсутствие интуиции, как явления.

http://brights-russia.org/video/the-barnum-effect.html

Litvin_main

В августе готовьтесь к снижению интуиции

Август вступает в свои права энергично, моментально меняя детскую непосредственность июля на вполне взрослый прагматизм. Впрочем, инфантильность предыдущего месяца все же вносит некоторые коррективы, в результате чего первая неделя августа будет опасна неправильными желаниями. В это время мы будем хотеть всего и сразу — но, увы, совершенно не того, что сделало бы нас счастливыми надолго. Из-за низкой интуиции в августе наши планы не будут совпадать с планами Мироздания, и только мультизадачность, которая проявится под воздействием августовской энергии, позволит многим угадать хотя бы одно направление реализации задач последнего летнего месяца.

Читать статью полностью на сайте Лаборатории

Litvin_main

Избранные главы книги “Выше Бога не буду”: случай на таможне

Однажды я работал на контроле пассажирского транспорта. Обычно я этим не занимался: я работал в кабинете и на контроль не выходил. А тут ударил сильный мороз, и я не надолго подменил замерзшего коллегу, – он пошел греться и пить чай, а я пошел досматривать очередной автобус. Я вошел в автобус, пассажиры не спали. Таможенный контроль, да и вообще пересечение границы – это всегда стресс.
Сигнал от человека я специально не ловил. То, что произошло потом, для меня самого было непонятным. Я просто знал: в автобусе что‑то есть. То, что нельзя перемещать через границу. Я дал команду бойцу СОБРа наблюдать за пассажирами, а сам прошел через весь салон, и на задней площадке автобуса остановился. На полу у левого борта лежало запасное колесо. Внутри диска стояли вещи пассажиров.
– Чьи вещи?
Сидевшая рядом женщина сказала, что сумка ее.
– Возьмите свою сумку. Женщина взяла сумку в руки, под сумкой в колесном диске лежал черный полиэтиленовый пакет. Он был чем‑то плотно набит.
– Чей пакет? – я посмотрел на женщину.
– Нет, не мой. Моя только сумка. Женщина была спокойна, она не лукавила.
– Граждане пассажиры, в колесном диске находится полиэтиленовый пакет черного цвета. Кому он принадлежит?
В ответ тишина. Пассажиры стали оборачиваться, смотреть друг на друга. Нестандартная ситуация всегда интересна. Боец СОБРа напрягся. Он был опытным сотрудником и понимал, что реакция владельца пакета может быть различной. Он поправил автомат:
– Всем оставаться на своих местах. Голос его был уверенным настолько, что мне самому не очень‑то хотелось двигаться.
– Вы и вы, – я обратился к двум сидящим рядом пассажирам, – наблюдайте за тем, как я открываю пакет.
Я приоткрыл пакет, внутри была высушенная буро‑зеленая трава. Я вернулся в переднюю часть салона и начал рассматривать пассажиров, начиная с первого сидения. Они во все глаза смотрели на меня.
Я ждал сигнал. Мне нужно было ощущение холода, ощущение, будто я стою на краю обрыва, ощущение перехваченного дыхания и напряжения всех мышц, ощущение попытки избежать падения с огромной высоты.
Сигнал пришел справа. Он был очень четким. В середине салона сидели двое молодых парней, лет по двадцать пять. Вот один из них и боялся упасть. Я подошел к молодому человеку. – Где ваш багаж? – У меня ничего нет. – Вам придется пройти на таможенный досмотр. Он встал. Надо отдать должное его воле. Он держался из последних сил, визуально не выдав себя ничем. Я понимал, что не будет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей того, как он положил пакет в это злополучное для него колесо, а мои ощущения к делу не пришьешь.
Началось выполнение всех положенных в такой ситуации формальностей, огромное количество бумажной работы, химические экспресс‑анализы содержимого пакета. Там оказалась марихуана. Вещество, запрещенное к ввозу в страну. Другими словами, это была контрабанда наркотического вещества, а контрабандист сидел передо мной и страшно боялся. Единственной уликой против него стал бы смыв из‑под ногтей, под которыми обнаружились следы каннабиса. В принципе, мое дело сделано, дальше – работа дознавателей. Но вероятность того, что у парня есть шанс уйти от ответственности, была весьма высока. Увязать бесхозный пакет и следы под ногтями теоретически можно, а на практике любой адвокат разобьет это дело. Но у меня все же было преимущество. Парень был в шоке от того, что пакет был обнаружен очень быстро и в конкретном месте, а его самого я вычислил в течение каких‑то пяти‑шести секунд. Он был уверен, что есть свидетели, которые, возможно, что‑то заметили и сообщили на границу. Он думал, что я все знал заранее. Эти мысли были его ошибкой.
Я дал ему ручку и бумагу: «Меня не интересуют твои прошлые дела. Меня интересует конкретный пакет и конкретное перемещение его через границу. Я располагаю в отношении тебя оперативной информацией с самого начала спланированной тобой операции по перемещению через границу наркотического вещества. Лично к тебе у меня есть огромные претензии, и, будь моя воля, я бы принял к тебе самые жесткие меры за то, что ты делаешь, но закон ограничивает меня, и поэтому все будет в его рамках. Ты перевозишь запрещенный товар, то есть ты наркокурьер и, возможно, продавец. Пиши. Воду не лей. Пиши только то, что относится исключительно к этой теме». Парень подробно, в деталях изложил свой маршрут. Он был подготовлен и указал, что все это было впервые и что только зависимость толкнула его на эти действия, и что он вез это для себя, а не на продажу, и прочие обычные в таком случае слова, смысл которых сводился к стремлению отделаться минимальным наказанием. Дознавателям практически уже нечего было делать.
Моя работа, да и работа многих других людей в таможне, была построена на работе интуиции. Разве что у меня получалось значительно лучше. Кроме непосредственной фискальной функции основной задачей была борьба с контрабандой. Экономическая составляющая в этой деятельности была весьма важна с точки зрения государства, а вот борьба с контрабандой наркотиков была личным делом практически каждого сотрудника. Мы хорошо понимали важность этой борьбы. И у меня не было сомнения, что наркомафия может попытаться завербовать инспекторов, ведь люди слабы. При назначении на руководящую должность я сразу сказал своему начальнику, что некоторых уволю, ради их же блага: они не справятся с задачей.
Интуиция – чувство, не регламентированное наукой. Но в каждой таможне есть психологическая служба, которая подбирает кадры и занимается их подготовкой, в том числе выработкой навыков и тренировкой способностей на основе методов невербального анализа лиц. Кому‑то из инспекторов это удавалось легко, кто‑то откровенно не понимал и потому не видел смысла в изучении этой науки. Но я всегда акцентировал внимание на необходимости ее изучения и просил опытных сотрудников рассказывать молодым, по каким признакам происходило то или иное задержание запрещенных веществ. И очень часто эти сотрудники говорили одну фразу: «Я не знаю чем, но чем‑то он мне не понравился». Вспоминай чем, чем именно. Всегда есть эмоция! Одна девушка вспомнила: «Я почему‑то испугалась его. Человека, который вез наркотики».
Все, естественно, свели к психологии. Я в принципе не считаю психологию окончательно сформированной наукой. Она еще на пути своего развития и не дает всеобъемлющие ответы на многие вопросы. Далеко не случайно многие психологи проводят многократные консультации. И это никак не связано с меркантильным интересом, а прежде всего с тем, что огромное количество нюансов не позволяет быстро решить проблему. Таможенная психология имеет достаточно узкую направленность, но даже она, максимально суженая до невербальных методов анализа, давала неплохой результат. Как в случае с этой девушкой – она заметила какие‑то признаки агрессии в его портрете. Позже она вспомнила, как он подошел на контроль: голова слегка наклонена вперед, ноги на ширине плеч, жесткий взгляд, готовность к движению. Девушка блестяще описала то, что буквально пять минут назад не могла вспомнить. Такой обмен мнениями позволял и другим инспекторам относиться к психологии более внимательно. Я, конечно, понимал, что в основе таких спонтанных озарений лежит не психология, а интуиция, она срабатывает раньше, чем ты считаешь все эти знаки. И есть еще один немаловажный момент: так должно было случиться!
Скачать электронную книгу “Выше Бога не буду” можно по ссылке.
Litvin_main

(no subject)

Ох уж эти ученые, они все блуждают вокруг да около, но иногда попадают в цель. Почти попадают, потому что если облучать ИК-облучением рожденных в марте и мае, любого 4-го и 5-го года, то эффект будет обратным. Всему свое время, и когда нибудь наступит момент, когда мы будем использовать свет для лечения большинства человеческих болезней.

ИК-облучение способно заменить прием таблеток против депрессии
Litvin_main

(no subject)

Москва-тучный город. Небо затянуто одной огромной тучей, и депрессия укрывшаяся в этой туче, хватает то одного, то другого москвича. Или москвичку. И уволакивает! Способ борьбы с депрессией существует. Эта наша память, в копилке которой есть воспоминание о лете, нужно достать эти воспоминания, аккуратно их расправить и накинуть себе на плечи. Тепло, уютно и легко. И не забудьте солнечные очки, Хорошего дня!
Litvin_main

Избранные главы книги "Выше Бога не буду"

52.
Однажды я работал на контроле пассажирского транспорта. Обычно я этим не занимался: я работал в кабинете и на контроль не выходил. А тут ударил сильный мороз, и я не надолго подменил замерзшего коллегу, – он пошел греться и пить чай, а я пошел досматривать очередной автобус. Я вошел в автобус, пассажиры не спали. Таможенный контроль, да и вообще пересечение границы – это всегда стресс.
Сигнал от человека я специально не ловил. То, что произошло потом, для меня самого было непонятным. Я просто знал: в автобусе что то есть. То, что нельзя перемещать через границу. Я дал команду бойцу СОБРа наблюдать за пассажирами, а сам прошел через весь салон, и на задней площадке автобуса остановился. На полу у левого борта лежало запасное колесо. Внутри диска стояли вещи пассажиров.
– Чьи вещи?
Сидевшая рядом женщина сказала, что сумка ее.
– Возьмите свою сумку.
Женщина взяла сумку в руки, под сумкой в колесном диске лежал черный полиэтиленовый пакет. Он был чем то плотно набит.
– Чей пакет? – я посмотрел на женщину.
– Нет, не мой. Моя только сумка.
Женщина была спокойна, она не лукавила.
– Граждане пассажиры, в колесном диске находится полиэтиленовый пакет черного цвета. Кому он принадлежит?
В ответ тишина. Пассажиры стали оборачиваться, смотреть друг на друга. Нестандартная ситуация всегда интересна. Боец СОБРа напрягся. Он был опытным сотрудником и понимал, что реакция владельца пакета может быть различной. Он поправил автомат:
– Всем оставаться на своих местах.
Голос его был уверенным настолько, что мне самому не очень то хотелось двигаться.
– Вы и вы, – я обратился к двум сидящим рядом пассажирам, – наблюдайте за тем, как я открываю пакет.
Я приоткрыл пакет, внутри была высушенная буро зеленая трава. Я вернулся в переднюю часть салона и начал рассматривать пассажиров, начиная с первого сидения. Они во все глаза смотрели на меня.
Я ждал сигнал. Мне нужно было ощущение холода, ощущение, будто я стою на краю обрыва, ощущение перехваченного дыхания и напряжения всех мышц, ощущение попытки избежать падения с огромной высоты.
Сигнал пришел справа. Он был очень четким. В середине салона сидели двое молодых парней, лет по двадцать пять. Вот один из них и боялся упасть. Я подошел к молодому человеку.
– Где ваш багаж?
– У меня ничего нет.
– Вам придется пройти на таможенный досмотр.
Он встал. Надо отдать должное его воле. Он держался из последних сил, визуально не выдав себя ничем. Я понимал, что не будет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей того, как он положил пакет в это злополучное для него колесо, а мои ощущения к делу не пришьешь.
Началось выполнение всех положенных в такой ситуации формальностей, огромное количество бумажной работы, химические экспресс анализы содержимого пакета. Там оказалась марихуана. Вещество, запрещенное к ввозу в страну. Другими словами, это была контрабанда наркотического вещества, а контрабандист сидел передо мной и страшно боялся. Единственной уликой против него стал бы смыв из под ногтей, под которыми обнаружились следы каннабиса. В принципе, мое дело сделано, дальше – работа дознавателей. Но вероятность того, что у парня есть шанс уйти от ответственности, была весьма высока. Увязать бесхозный пакет и следы под ногтями теоретически можно, а на практике любой адвокат разобьет это дело. Но у меня все же было преимущество. Парень был в шоке от того, что пакет был обнаружен очень быстро и в конкретном месте, а его самого я вычислил в течение каких то пяти шести секунд. Он был уверен, что есть свидетели, которые, возможно, что то заметили и сообщили на границу. Он думал, что я все знал заранее. Эти мысли были его ошибкой.
Я дал ему ручку и бумагу: «Меня не интересуют твои прошлые дела. Меня интересует конкретный пакет и конкретное перемещение его через границу. Я располагаю в отношении тебя оперативной информацией с самого начала спланированной тобой операции по перемещению через границу наркотического вещества. Лично к тебе у меня есть огромные претензии, и, будь моя воля, я бы принял к тебе самые жесткие меры за то, что ты делаешь, но закон ограничивает меня, и поэтому все будет в его рамках. Ты перевозишь запрещенный товар, то есть ты наркокурьер и, возможно, продавец. Пиши. Воду не лей. Пиши только то, что относится исключительно к этой теме». Парень подробно, в деталях изложил свой маршрут. Он был подготовлен и указал, что все это было впервые и что только зависимость толкнула его на эти действия, и что он вез это для себя, а не на продажу, и прочие обычные в таком случае слова, смысл которых сводился к стремлению отделаться минимальным наказанием. Дознавателям практически уже нечего было делать.
Моя работа, да и работа многих других людей в таможне, была построена на работе интуиции. Разве что у меня получалось значительно лучше. Кроме непосредственной фискальной функции основной задачей была борьба с контрабандой. Экономическая составляющая в этой деятельности была весьма важна с точки зрения государства, а вот борьба с контрабандой наркотиков была личным делом практически каждого сотрудника. Мы хорошо понимали важность этой борьбы. И у меня не было сомнения, что наркомафия может попытаться завербовать инспекторов, ведь люди слабы. При назначении на руководящую должность я сразу сказал своему начальнику, что некоторых уволю, ради их же блага: они не справятся с задачей.
Интуиция – чувство, не регламентированное наукой. Но в каждой таможне есть психологическая служба, которая подбирает кадры и занимается их подготовкой, в том числе выработкой навыков и тренировкой способностей на основе методов невербального анализа лиц. Кому то из инспекторов это удавалось легко, кто то откровенно не понимал и потому не видел смысла в изучении этой науки. Но я всегда акцентировал внимание на необходимости ее изучения и просил опытных сотрудников рассказывать молодым, по каким признакам происходило то или иное задержание запрещенных веществ. И очень часто эти сотрудники говорили одну фразу: «Я не знаю чем, но чем то он мне не понравился». Вспоминай чем, чем именно. Всегда есть эмоция! Одна девушка вспомнила: «Я почему то испугалась его. Человека, который вез наркотики».
Все, естественно, свели к психологии. Я в принципе не считаю психологию окончательно сформированной наукой. Она еще на пути своего развития и не дает всеобъемлющие ответы на многие вопросы. Далеко не случайно многие психологи проводят многократные консультации. И это никак не связано с меркантильным интересом, а прежде всего с тем, что огромное количество нюансов не позволяет быстро решить проблему. Таможенная психология имеет достаточно узкую направленность, но даже она, максимально суженая до невербальных методов анализа, давала неплохой результат. Как в случае с этой девушкой – она заметила какие то признаки агрессии в его портрете. Позже она вспомнила, как он подошел на контроль: голова слегка наклонена вперед, ноги на ширине плеч, жесткий взгляд, готовность к движению. Девушка блестяще описала то, что буквально пять минут назад не могла вспомнить. Такой обмен мнениями позволял и другим инспекторам относиться к психологии более внимательно. Я, конечно, понимал, что в основе таких спонтанных озарений лежит не психология, а интуиция, она срабатывает раньше, чем ты считаешь все эти знаки. И есть еще один немаловажный момент: так должно было случиться!

Приобрести книгу можно на официальном сайте.
Litvin_main

Избранные главы книги "Выше Бога не буду" : таможня

52.

Однажды я работал на контроле пассажирского транспорта. Обычно я этим не занимался: я работал в кабинете и на контроль не выходил. А тут ударил сильный мороз, и я не надолго подменил замерзшего коллегу, – он пошел греться и пить чай, а я пошел досматривать очередной автобус. Я вошел в автобус, пассажиры не спали. Таможенный контроль, да и вообще пересечение границы – это всегда стресс.

Сигнал от человека я специально не ловил. То, что произошло потом, для меня самого было непонятным. Я просто знал: в автобусе что‑то есть. То, что нельзя перемещать через границу. Я дал команду бойцу СОБРа наблюдать за пассажирами, а сам прошел через весь салон, и на задней площадке автобуса остановился. На полу у левого борта лежало запасное колесо. Внутри диска стояли вещи пассажиров.

– Чьи вещи?

Сидевшая рядом женщина сказала, что сумка ее.

– Возьмите свою сумку.

Женщина взяла сумку в руки, под сумкой в колесном диске лежал черный полиэтиленовый пакет. Он был чем‑то плотно набит.

– Чей пакет? – я посмотрел на женщину.

– Нет, не мой. Моя только сумка.

Женщина была спокойна, она не лукавила.

– Граждане пассажиры, в колесном диске находится полиэтиленовый пакет черного цвета. Кому он принадлежит?

В ответ тишина. Пассажиры стали оборачиваться, смотреть друг на друга. Нестандартная ситуация всегда интересна. Боец СОБРа напрягся. Он был опытным сотрудником и понимал, что реакция владельца пакета может быть различной. Он поправил автомат:

– Всем оставаться на своих местах.

Голос его был уверенным настолько, что мне самому не очень‑то хотелось двигаться.

– Вы и вы, – я обратился к двум сидящим рядом пассажирам, – наблюдайте за тем, как я открываю пакет.

Я приоткрыл пакет, внутри была высушенная буро‑зеленая трава. Я вернулся в переднюю часть салона и начал рассматривать пассажиров, начиная с первого сидения. Они во все глаза смотрели на меня.

Я ждал сигнал. Мне нужно было ощущение холода, ощущение, будто я стою на краю обрыва, ощущение перехваченного дыхания и напряжения всех мышц, ощущение попытки избежать падения с огромной высоты.

Сигнал пришел справа. Он был очень четким. В середине салона сидели двое молодых парней, лет по двадцать пять. Вот один из них и боялся упасть. Я подошел к молодому человеку.

– Где ваш багаж?

– У меня ничего нет.

– Вам придется пройти на таможенный досмотр.

Он встал. Надо отдать должное его воле. Он держался из последних сил, визуально не выдав себя ничем. Я понимал, что не будет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей того, как он положил пакет в это злополучное для него колесо, а мои ощущения к делу не пришьешь.

Началось выполнение всех положенных в такой ситуации формальностей, огромное количество бумажной работы, химические экспресс‑анализы содержимого пакета. Там оказалась марихуана. Вещество, запрещенное к ввозу в страну. Другими словами, это была контрабанда наркотического вещества, а контрабандист сидел передо мной и страшно боялся. Единственной уликой против него стал бы смыв из‑под ногтей, под которыми обнаружились следы каннабиса. В принципе, мое дело сделано, дальше – работа дознавателей. Но вероятность того, что у парня есть шанс уйти от ответственности, была весьма высока. Увязать бесхозный пакет и следы под ногтями теоретически можно, а на практике любой адвокат разобьет это дело. Но у меня все же было преимущество. Парень был в шоке от того, что пакет был обнаружен очень быстро и в конкретном месте, а его самого я вычислил в течение каких‑то пяти‑шести секунд. Он был уверен, что есть свидетели, которые, возможно, что‑то заметили и сообщили на границу. Он думал, что я все знал заранее. Эти мысли были его ошибкой.

Я дал ему ручку и бумагу: «Меня не интересуют твои прошлые дела. Меня интересует конкретный пакет и конкретное перемещение его через границу. Я располагаю в отношении тебя оперативной информацией с самого начала спланированной тобой операции по перемещению через границу наркотического вещества. Лично к тебе у меня есть огромные претензии, и, будь моя воля, я бы принял к тебе самые жесткие меры за то, что ты делаешь, но закон ограничивает меня, и поэтому все будет в его рамках. Ты перевозишь запрещенный товар, то есть ты наркокурьер и, возможно, продавец. Пиши. Воду не лей. Пиши только то, что относится исключительно к этой теме». Парень подробно, в деталях изложил свой маршрут. Он был подготовлен и указал, что все это было впервые и что только зависимость толкнула его на эти действия, и что он вез это для себя, а не на продажу, и прочие обычные в таком случае слова, смысл которых сводился к стремлению отделаться минимальным наказанием. Дознавателям практически уже нечего было делать.

Моя работа, да и работа многих других людей в таможне, была построена на работе интуиции. Разве что у меня получалось значительно лучше. Кроме непосредственной фискальной функции основной задачей была борьба с контрабандой. Экономическая составляющая в этой деятельности была весьма важна с точки зрения государства, а вот борьба с контрабандой наркотиков была личным делом практически каждого сотрудника. Мы хорошо понимали важность этой борьбы. И у меня не было сомнения, что наркомафия может попытаться завербовать инспекторов, ведь люди слабы. При назначении на руководящую должность я сразу сказал своему начальнику, что некоторых уволю, ради их же блага: они не справятся с задачей.

Интуиция – чувство, не регламентированное наукой. Но в каждой таможне есть психологическая служба, которая подбирает кадры и занимается их подготовкой, в том числе выработкой навыков и тренировкой способностей на основе методов невербального анализа лиц. Кому‑то из инспекторов это удавалось легко, кто‑то откровенно не понимал и потому не видел смысла в изучении этой науки. Но я всегда акцентировал внимание на необходимости ее изучения и просил опытных сотрудников рассказывать молодым, по каким признакам происходило то или иное задержание запрещенных веществ. И очень часто эти сотрудники говорили одну фразу: «Я не знаю чем, но чем‑то он мне не понравился». Вспоминай чем, чем именно. Всегда есть эмоция! Одна девушка вспомнила: «Я почему‑то испугалась его. Человека, который вез наркотики».

Все, естественно, свели к психологии. Я в принципе не считаю психологию окончательно сформированной наукой. Она еще на пути своего развития и не дает всеобъемлющие ответы на многие вопросы. Далеко не случайно многие психологи проводят многократные консультации. И это никак не связано с меркантильным интересом, а прежде всего с тем, что огромное количество нюансов не позволяет быстро решить проблему. Таможенная психология имеет достаточно узкую направленность, но даже она, максимально суженая до невербальных методов анализа, давала неплохой результат. Как в случае с этой девушкой – она заметила какие‑то признаки агрессии в его портрете. Позже она вспомнила, как он подошел на контроль: голова слегка наклонена вперед, ноги на ширине плеч, жесткий взгляд, готовность к движению. Девушка блестяще описала то, что буквально пять минут назад не могла вспомнить. Такой обмен мнениями позволял и другим инспекторам относиться к психологии более внимательно. Я, конечно, понимал, что в основе таких спонтанных озарений лежит не психология, а интуиция, она срабатывает раньше, чем ты считаешь все эти знаки. И есть еще один немаловажный момент: так должно было случиться!



Приобрести книгу можно на официальном сайте.
Litvin_main

Избранные главы книги "Выше Бога не буду"

52

Однажды я работал на контроле пассажирского транспорта. Обычно я этим не занимался: я работал в кабинете и на контроль не выходил. А тут ударил сильный мороз, и я не надолго подменил замерзшего коллегу, – он пошел греться и пить чай, а я пошел досматривать очередной автобус. Я вошел в автобус, пассажиры не спали. Таможенный контроль, да и вообще пересечение границы – это всегда стресс.

Сигнал от человека я специально не ловил. То, что произошло потом, для меня самого было непонятным. Я просто знал: в автобусе что‑то есть. То, что нельзя перемещать через границу. Я дал команду бойцу СОБРа наблюдать за пассажирами, а сам прошел через весь салон, и на задней площадке автобуса остановился. На полу у левого борта лежало запасное колесо. Внутри диска стояли вещи пассажиров.
– Чьи вещи?
Сидевшая рядом женщина сказала, что сумка ее.
– Возьмите свою сумку.
Женщина взяла сумку в руки, под сумкой в колесном диске лежал черный полиэтиленовый пакет. Он был чем‑то плотно набит.
– Чей пакет? – я посмотрел на женщину.
– Нет, не мой. Моя только сумка.
Женщина была спокойна, она не лукавила.
– Граждане пассажиры, в колесном диске находится полиэтиленовый пакет черного цвета. Кому он принадлежит?
В ответ тишина. Пассажиры стали оборачиваться, смотреть друг на друга. Нестандартная ситуация всегда интересна. Боец СОБРа напрягся. Он был опытным сотрудником и понимал, что реакция владельца пакета может быть различной. Он поправил автомат:
– Всем оставаться на своих местах.
Голос его был уверенным настолько, что мне самому не очень‑то хотелось двигаться.
– Вы и вы, – я обратился к двум сидящим рядом пассажирам, – наблюдайте за тем, как я открываю пакет.
Я приоткрыл пакет, внутри была высушенная буро‑зеленая трава. Я вернулся в переднюю часть салона и начал рассматривать пассажиров, начиная с первого сидения. Они во все глаза смотрели на меня.

Я ждал сигнал. Мне нужно было ощущение холода, ощущение, будто я стою на краю обрыва, ощущение перехваченного дыхания и напряжения всех мышц, ощущение попытки избежать падения с огромной высоты.

Сигнал пришел справа. Он был очень четким. В середине салона сидели двое молодых парней, лет по двадцать пять. Вот один из них и боялся упасть. Я подошел к молодому человеку.
– Где ваш багаж?
– У меня ничего нет.
– Вам придется пройти на таможенный досмотр.
Он встал. Надо отдать должное его воле. Он держался из последних сил, визуально не выдав себя ничем. Я понимал, что не будет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей того, как он положил пакет в это злополучное для него колесо, а мои ощущения к делу не пришьешь.
Началось выполнение всех положенных в такой ситуации формальностей, огромное количество бумажной работы, химические экспресс‑анализы содержимого пакета. Там оказалась марихуана. Вещество, запрещенное к ввозу в страну. Другими словами, это была контрабанда наркотического вещества, а контрабандист сидел передо мной и страшно боялся. Единственной уликой против него стал бы смыв из‑под ногтей, под которыми обнаружились следы каннабиса. В принципе, мое дело сделано, дальше – работа дознавателей. Но вероятность того, что у парня есть шанс уйти от ответственности, была весьма высока. Увязать бесхозный пакет и следы под ногтями теоретически можно, а на практике любой адвокат разобьет это дело. Но у меня все же было преимущество. Парень был в шоке от того, что пакет был обнаружен очень быстро и в конкретном месте, а его самого я вычислил в течение каких‑то пяти‑шести секунд. Он был уверен, что есть свидетели, которые, возможно, что‑то заметили и сообщили на границу. Он думал, что я все знал заранее. Эти мысли были его ошибкой.

Я дал ему ручку и бумагу: «Меня не интересуют твои прошлые дела. Меня интересует конкретный пакет и конкретное перемещение его через границу. Я располагаю в отношении тебя оперативной информацией с самого начала спланированной тобой операции по перемещению через границу наркотического вещества. Лично к тебе у меня есть огромные претензии, и, будь моя воля, я бы принял к тебе самые жесткие меры за то, что ты делаешь, но закон ограничивает меня, и поэтому все будет в его рамках. Ты перевозишь запрещенный товар, то есть ты наркокурьер и, возможно, продавец. Пиши. Воду не лей. Пиши только то, что относится исключительно к этой теме». Парень подробно, в деталях изложил свой маршрут. Он был подготовлен и указал, что все это было впервые и что только зависимость толкнула его на эти действия, и что он вез это для себя, а не на продажу, и прочие обычные в таком случае слова, смысл которых сводился к стремлению отделаться минимальным наказанием. Дознавателям практически уже нечего было делать.

Моя работа, да и работа многих других людей в таможне, была построена на работе интуиции. Разве что у меня получалось значительно лучше. Кроме непосредственной фискальной функции основной задачей была борьба с контрабандой. Экономическая составляющая в этой деятельности была весьма важна с точки зрения государства, а вот борьба с контрабандой наркотиков была личным делом практически каждого сотрудника. Мы хорошо понимали важность этой борьбы. И у меня не было сомнения, что наркомафия может попытаться завербовать инспекторов, ведь люди слабы. При назначении на руководящую должность я сразу сказал своему начальнику, что некоторых уволю, ради их же блага: они не справятся с задачей.
Интуиция – чувство, не регламентированное наукой. Но в каждой таможне есть психологическая служба, которая подбирает кадры и занимается их подготовкой, в том числе выработкой навыков и тренировкой способностей на основе методов невербального анализа лиц. Кому‑то из инспекторов это удавалось легко, кто‑то откровенно не понимал и потому не видел смысла в изучении этой науки. Но я всегда акцентировал внимание на необходимости ее изучения и просил опытных сотрудников рассказывать молодым, по каким признакам происходило то или иное задержание запрещенных веществ. И очень часто эти сотрудники говорили одну фразу: «Я не знаю чем, но чем‑то он мне не понравился». Вспоминай чем, чем именно. Всегда есть эмоция! Одна девушка вспомнила: «Я почему‑то испугалась его. Человека, который вез наркотики».

Все, естественно, свели к психологии. Я в принципе не считаю психологию окончательно сформированной наукой. Она еще на пути своего развития и не дает всеобъемлющие ответы на многие вопросы. Далеко не случайно многие психологи проводят многократные консультации. И это никак не связано с меркантильным интересом, а прежде всего с тем, что огромное количество нюансов не позволяет быстро решить проблему. Таможенная психология имеет достаточно узкую направленность, но даже она, максимально суженая до невербальных методов анализа, давала неплохой результат. Как в случае с этой девушкой – она заметила какие‑то признаки агрессии в его портрете. Позже она вспомнила, как он подошел на контроль: голова слегка наклонена вперед, ноги на ширине плеч, жесткий взгляд, готовность к движению. Девушка блестяще описала то, что буквально пять минут назад не могла вспомнить. Такой обмен мнениями позволял и другим инспекторам относиться к психологии более внимательно. Я, конечно, понимал, что в основе таких спонтанных озарений лежит не психология, а интуиция, она срабатывает раньше, чем ты считаешь все эти знаки. И есть еще один немаловажный момент: так должно было случиться!


Приобрести книгу можно на официальном сайте.